Карась принадлежит к числу весьма распространенных рыб. Только в Испании он разведен искусственно, а во Франции почти вовсе не встречается, так как водился в небольшом количестве в Эльзасе и Лотарингии. У нас, в России, он распространен до Архангельска, а в Финляндии до 64-65 с. ш.; его нет только, кажется, в Крыму и в Закавказье, по крайней мере, он там не был еще никем найден. На востоке карась идет очень далеко в Сибирь и, по-видимому, не встречается там только на Крайнем Севере и Востоке (в Камчатке). В Туркестанском крае, где карп весьма обыкновенен, карась найден только в арыках Амударьи. Вообще эта рыба принадлежит исключительно болотистым, низменным озерам, в горных озерах и вообще в горных местностях карась составляет довольно редкое явление.
Наружность карася очень хорошо всем известна, и потому нет надобности описывать ее во всех подробностях. Карась легко отличается от всех других наших пресноводных рыб своим более или менее круглым туловищем, сильно сплющенным с боков, хотя он все-таки значительно толще леща. Слово "карась", как известно, придается иногда в нарицательном смысле - и толстого, неуклюжего человека как раз назовут этим прозвищем. Своим высоким, сжатым телом и отсутствием усов карась легко отличается от ближайшего своего родственника - карпа, так же как числом и положением глоточных зубов, которых у него по 4 с каждой стороны и в одном ряду.
Впрочем, караси, по примеру карпов и вообще всех рыб, которые по своей
организации могут жить при самых разнообразнейших условиях, имеют множество
разновидностей, весьма отличных не только по цвету и величине, но и в самой
форме. Но все эти многочисленные вариететы могут быть отнесены к двум видам,
или, пожалуй, породам, - круглому, или обыкновенному золотистому, карасю, и
продолговатому, или серебряному. Первый принимается обыкновенно за
типическую форму, а второй - за вид, обособившийся и происшедший от круглого
карася. Некоторые зоологи, а также рыбаки и рыботорговцы, считают даже
продолговатого карася круглым карасем, выродившимся вследствие недостатка
простора и корма, но это мнение не совсем справедливо. Теснота обиталища и
недостаток пищи действительно оказывают сильное влияние на развитие карасей,
но более, кажется, на рост их, нежели на форму тела. Это доказывается тем,
что продолговатые караси встречаются вместе с круглыми и иногда не только не
уступают в величине, но даже бывают крупнее их. В этом случае, конечно,
весьма часто встречаются и помеси между обоими карасями, но помеси, как мы
увидим и даже отчасти видели, бывают и между весьма разнородными рыбами.
Главные различия между круглым и продолговатым карасем видны из самых названий их. Первый гораздо шире, спина у него поднимается от затылка крутою дугою; обыкновенно он бывает более или менее темно-золотистого, иногда красновато-золотистого цвета. Продолговатый карась имеет более удлиненное туловище, спина у него образует гораздо менее выпуклую дугу, так что вышина его составляет около трети всей длины тела; чешуя на нем серебряная, но иногда принимает черноватый оттенок; хвост более вырезан. Местопребывание как тех, так и других карасей почти одинаково: как круглый, так и серебряный караси живут исключительно в стоячих водах, также в тихих заливах и старицах рек, но последний, впрочем, чаще первого встречается в проточной воде, особенно в реках, почему иногда и называется озерным или речным карасем.
Следует заметить, что серебряный карась у нас относительно формы тела подлежит гораздо большим изменениям, нежели круглый, и у него не только тело бывает удлинено в различной степени, но изменяется иногда и форма головы, отчего он получает как бы совсем другой вид. Между разностями продолговатого карася особенно замечателен т. н. степной карась, или подройка, подрыйка, который многими рыбаками юго-западных губерний принимается за особый вид. Эти караси отличаются весьма небольшою величиною, зависящей, вероятно, от того, что они живут в небольших озерах и притом в относительно большом количестве, так что чувствуют заметный недостаток в пище.
Иногда эта малорослость замечается и между золотыми карасями, а случается, что в таких неблагоприятных условиях находятся и оба вида вместе. Оба вида карасей - круглый и серебряный - встречаются почти во всех местностях России.
Изо всех наших рыб карась, бесспорно, самая неприхотливая и невзыскательная.
Это обстоятельство придает ему довольно большое промышленное значение в
местностях, изобилующих стоячими водами, которые составляют главное
местопребывание этого вида. Карась живет в более или менее значительном
количестве не только во всех озерах, прудах, но часто попадается и в
полуподземных озерах, почти совершенно затянутых трясиной, и в небольших
ямах, где совершенно немыслима жизнь какой-либо другой рыбы. Можно даже
положительно сказать, что чем хуже свойства воды обитаемого ими бассейна,
чем иловатее пруд или озеро, тем караси многочисленнее и быстрее
развиваются. Тина - их стихия. Здесь добывают они пищу, состоящую
исключительно из органических остатков и частиц, также мелких червяков, а на
зиму совершенно зарываются в этот ил и остаются живы даже тогда, когда в
жестокие бесснежные зимы мелкие стоячие воды вымерзают до самого дна.
Золотые караси вообще значительно выносливее серебряных. Отсюда понятно,
почему в настоящее время редко встретишь хотя бы самый незначительный пруд
или озерко, в которых бы не было разведенных или случайно попавших карасей.
Последние, как известно, после половодья часто замечаются в самых небольших
бокалдинах на заливных лугах. Иногда караси появляются внезапно в совершенно
обособленных бассейнах, но это обстоятельство может быть легко объяснено
тем, что карасья икра, прилипая к перьям водяных птиц, легко заносится даже
на довольно значительную высоту и не только развивается здесь в молодых
рыбок, но эти последние, найдя себе изобильную пищу, через несколько лет
размножаются в такой степени, что озеро или пруд, до сего времени казавшиеся
безрыбными, через пять лет кишат карасями.
Вообще карась может водиться во всякой воде, и если иногда и бывает редок в реках и некоторых озерах, то это, конечно, всего более зависит от того что он при первом удобном случае старается уйти в более спокойные и тинистые воды. Толстое, неуклюжее тело его не может справиться и с довольно медленным течением, а при песчаном или каменистом дне ему негде добывать себе пищу и негде укрываться от хищных рыб, которые конечно, пользуются его неповоротливостью и в скором времени вконец истребляют как его, так и его икру и молодь. Доказательством того, что карась вовсе не боится холодной воды, может служить то, что он нередко, особенно в Уральских горах, встречается и в родниковых ямах - обстоятельство, замеченное еще покойным Аксаковым.
Во всяком случае, понятно, почему караси всего многочисленнее и крупнее в замкнутых и тинистых, почти заросших озерах и прудах, где нет, да и не может быть, никаких других рыб.
В небольших бассейнах, особенно вблизи от жилья, караси редко достигают более 2-3 ф. веса, но при благоприятных условиях, особенно на севере, они имеют несравненно большие размеры, и тогда уже растут исключительно в толщину или вышину.
Наибольшей славой в этом отношении, как известно, пользуется Чухломское озеро в Костромской губ., где встречаются гигантские караси, в 10-12 фунтов. Такие же караси встречаются изредка даже в Сенежском озере (Клинск. у. Московск. губ.) и в некоторых озерах Киевской губернии (Домбровский).
Очень крупные караси попадаются также в озере Осанове и Федовском в Вышневолоцком у. (Тверск. губ.). Громадной величины достигают также караси многих зауральских озер в Пермской и Оренбургской губ.: в Катасминском озере Богословского округа (Верхотурск. у.) изредка ловятся караси неслыханной величины -14, даже 15 ф. Это, вероятно, крайний предел роста этой рыбы, тем более что она сравнительно с другими рыбами растет довольно медленно. Обыкновенно рыбаки говорят, что карась к осени вырастает не более как в "старый грош", а делается способным к размножению на третьем году и в весьма редких случаях достигает веса одного фунта ранее четырех, даже пяти лет. Большая часть трехгодовалых икряных карасей, как известно, обыкновенно бывает значительно менее полуфунта. Нормальная величина двухгодовалого карася вершок.
Без веяного сомнения, рост карася, как и всякой другой рыбы, зависит главным образом от количества пищи, а так как он питается исключительно растительными веществами, то понятно, почему в бассейнах с песчаным дном, лишенных водяных трав, он растет весьма медленно. При чрезмерном количестве карасей прирост их также уменьшается, но иногда замедление в росте происходит от совершенно других причин.
Вероятно, весьма многим случалось видеть карасей, как бы покрытых кровавыми пятнами. При внимательном исследовании окажется, что пятна эти производятся небольшими круглыми рачками, которые имеют, однако, довольно отдаленное сходство с последними. Эти паразитные рачки называются карпоедами, так как едва ли не чаще попадаются на карпах, встречаются иногда во множестве в стоячих водах и впиваются в покровы этих рыб в таком количестве, что иногда служат причиною их смерти. В некоторых случаях внезапный мор карасей зависит исключительно от необычайного количества карпоедов. Стоит только взять живого карася и пустить вместе с ним в какую-нибудь посуду штук 10-20 карпоедов, как последние живо нальнут на него в одну минуту; "словно собаки", отгрызают хвост и перья, рыба теряет равновесие, всплывает и делается окончательною добычею этих хищников, так что на полумертвых карасях можно найти более 100 впившихся карпоедов, которые после смерти немедленно покидают свою жертву. Нередко причиной замедления роста карасей бывают также ленточные глисты; иногда во внутренностях можно найти несколько штук их, но эти внутренностные паразиты все-таки встречаются у карасей реже, нежели у многих других рыб. Такие гаистоватые, иногда и крупные, караси очень часто бывают вовсе лишены икры. Молодые карасики в огромном количестве истребляются многими водяными насекомыми, в особенности плавунцами и водяными скорпионами.
Вообще карась, по исключительности своего местопребывания, много страдает и
от насекомых и прочей "гадины", которая беспрепятственно размножается в
стоячих водах, особенно иловатых и заросших травою. Икру и только что
выклюнувшуюся молодь его истребляют во множестве зеленые лягушки, даже
тритоны, иначе уколы, или водяные ящерицы, которые, так же как и первые,
очень часто обитают вместе с карасями. Это всего лучше можно наблюдать в
аквариях, но зато здесь же часто случается видеть, как взрослые караси
беспощадно отрывают жабры у молодых тритонов. Самые же главные истребители
икры и мальков карасей, бесспорно, плавунцы - большие водяные жуки; прочие
водяные насекомые, как, напр., водяные клопы и др., далеко не приносят им
такого значительного вреда. Плавунцы нередко поедают или портят уже довольно
больших карасиков, преследуют даже совершенно взрослых, и недаром рыбаки
считают их самыми злейшими врагами этой рыбы, которая не отличается
проворством и часто не успевает спастись от них бегством.
Взглянув на толстое, неуклюжее тело карася, желудок которого почти во всякое время года битком набит зеленой грязью, станет понятной его вялость и неповоротливость, обусловливаемая отчасти и растительной пищей: карась не нуждается в быстроте движений, так как корм у него, как говорится, под носом. Зарывшись наполовину в няшу, иногда выставив оттуда один хвост, копается он в вязком иле и в этом положении чаще других рыб подвергается нападению различных водяных насекомых, паразитных рачков, а также хищных рыб. Только по вечерам и ночам, в ясный жаркий день, иногда в полдень карась выходит отсюда к берегам и лакомится молодыми стеблями водяных растений, особенно побегами камыша. В эту пору часто слышится его чавканье и чмоканье, по которому нетрудно отличить карася от других рыб, и только в это время попадается он в сети. На зиму, в ноябре и декабре, по недостатку воздуха, частик" пищи, караси забираются в тинистые глубокие ямы, а в мелких, промерзающих озерах даже и вовсе зарываются в тину и выдерживают невзгоду, все глубже и глубже зарываясь в нее; но, конечно, в жестокие бесснежные зимы, в очень мелких стоячих водах и эта выносливая рыба делается жертвою мороза и совершенно закоченевает. Совершенно замерзший карась может снова ожить спустя несколько часов. В сыром мху карась проживает до 3 суток. Это самые прочные живцы для всякой хищной рыбы, но употребляются они сравнительно редко, так как окуни и, в особенности, щуки берут на них гораздо не так охотно, как на других рыб.
В глубоких тинистых ямах, более или менее зарывшись в ил, караси проводят всю зиму и начало весны и, только когда пруд или озеро совершенно очистятся от льда, начинают показываться у камышистых берегов. Собственно говоря, главный выход их начинается незадолго до нереста, когда вода уже значительно потеплеет, помутнеет, когда подымутся со дна водяные травы и зацветет шиповник.
Смотря по климату, погоде, также местоположению озера, игра карася начинается раньше или позже, но, обыкновенно он мечет икру почти после всех рыб (кроме линя и карпа). На юге - в начале мая, в Средней России -в середине или в конце мая, а на севере даже в июне.
Замечено также, что в заросших озерах, покрытых плавучей трясиной, караси всегда нерестятся позже, нежели в открытых озерах. Это обстоятельство зависит от той простой причины, что эти трясины часто оттаивают только в июне и вода в таких полуподземных бассейнах очень долго не принимает надлежащей температуры. Для нереста карася, вернее для развития икры, необходимо, чтобы вода была не холоднее 13, даже 14, и потому навряд ли икра его может успешно развиваться в ключевых ямах, где тем не менее он встречается иногда в довольно значительном количестве.
К этому времени карась собирается в густые, иногда весьма многочисленные, стаи и идет в береговые камыши и ситовники (тростники), где и производится самый процесс метания икры. Осоки он не любит, но часто, особенно на севере, где камыши и тростники составляют большую редкость, он играет во мху и на него же выпускает свою мелкую желтоватую икру, икринки которой, имеющие величину макового зерна, считаются десятками тысяч; они во множестве прилепляются к подводным растениям или же плавают кучками в виде клочьев шерсти на поверхности, где и делаются добычей водяных птиц. Вообще икра карасей, да и большей части карповых рыб, имеет одинаковый удельный вес с водой и может плавать на всякой глубине.
Самый нерест карасей весьма непродолжителен и много-много если продолжается два утра, причем прежде всего выметывают икру самые крупные - обыкновенно одно утро, и заканчивается к полдням. Поэтому карась идет весьма дружно, и если следить за ним, то игра его замечается и наблюдается легче, чем у большинства других рыб.
Обыкновенно икряники - самки - находятся на дне, где и трутся, наверху же вертятся и выпрыгивают самцы, которые в конце концов оборачиваются кверху брюхом или боком и начинают один за другим изливать молоки на икру, выпускаемую одновременно самками. Пена и муть стоит тогда над собравшеюся стаею рыбы, в утренней тишине далеко слышно ее шлепанье и характерное чмоканье, шелестят верхушки колеблющегося камыша, всюду плавает мох; кишмя кишат караси, и весло рыбака так и торкается об них. Весьма замечательно, что во многих местностях карась нерестится в несколько приемов, отделенных один от другого довольно большими промежутками. В Пермской губернии, за Уральским хребтом, все рыбаки вполне убеждены, что карась играет "каждый новый месяц", начиная от мая до августа, т. е. 3-4 раза. Я сам наблюдал его вторичный нерест в конце июня, но не могу, однако, сказать, зависит ли это от того, что караси различных возрастов нерестятся в различное время, или от того, что каждый карась выпускает икру не сразу, а в несколько - именно два или три - приемов. Последнее в настоящее время я считаю более вероятным.
В этот период, или, вернее, периоды, нереста производится ловля карасей сетями и прочими рыболовными снарядами. На зауральских озерах, да и во многих других местностях, всего более добывают их т. н. стеновыми мережами. Эти мережи ставят обыкновенно около камышей в известных, по опыту, местностях; при удачном выборе места и времени в них запутывается такое количество рыбы, что сеть буквально тонет на дно. Бывают случаи, что из каждой мережи в одно утро вытаскивают до десяти пудов отборной рыбы (смотря по величине ячей наружных рядов).
Кроме того, карась ловится в большом количестве, но уже во всякое время года, за исключением зимы, в морды. Морда, нероть, или верша, - есть не что иное, как плетенный из ивовых прутьев круглый, продолговатый кувшин или бочонок; внутри широкого отверстия вплетается из прутьев же горло в виде воронки, для того чтобы рыбе можно было свободно проходить в морду, но никак нельзя было выйти. В Германии нередко в подобные снасти кладут какую-нибудь приманку (хлеб и т. п.). Можно ловить карасей даже в бельевую корзину, закрытую плотной крышкой или рогожей - с отверстием около 2 вершков диаметром. В такую корзину кладут кулек с творогом, затем опускают ее с камнем в воду, б. ч. на ночь.
Очень много карасей попадает осенью, особенно в котцы. Это целый лабиринт из сосновых драночек, ивняковых прутьев или камыша, где попавшаяся рыба не может ни повернуться, ни пройти через промежутки между палочками. В большом употреблении также ловля карасей в ботальные мережи, которые, так же как и стеновые, состоят из 2 или 3 рядов; главное отличие их заключается в том, что рыба загоняется при помощи шеста с полым наконечником - орудия, называемого на зауральских озерах боталом, ботвой на юге и мшагой на Чудском озере. Ловля неводами и бредниками возможна только в не очень травянистых и иловатых прудах и озерах и употребляется б. ч. позднею осенью и зимою, когда подмерзлая трава сядет на дно и не будет уже мешать вытаскиванию сети. Впрочем, в Зауралье приноравливаются ловить неводом и в очень няшистых озерах, укорачивая верхнюю тетиву таким образом, чтобы нижняя волоклась несколько сзади ее и не загребала ил. В других местах с тою же целью вплетают в нижний подбор невода пучки соломы, которые не позволяют неводу погружаться в ил.
По вялости клева и малому сопротивлению, оказываемому пойманным карасем, уженье этой рыбы не особенно интересно и для речных охотников еще скучнее, чем уженье линя. Последние редко попадаются на удочку менее фунта весом, тогда как мало таких прудов и озер, где бы часто попадались фунтовые караси. Но так как есть много мест, где поневоле приходится ловить только карасей, и так как есть даже большие любители их ловли (вернее, жаренных в масле карасей), то считаю необходимым сказать несколько слов об уженье этой рыбы, к которому сам прибегал только в крайних случаях, когда не было никакой другой. По моему мнению, рыба должна цениться охотником не по качеству и вкусу мяса, а только по степени трудности ловли и величине сопротивления, ею оказываемого.
Кроме того, карась, по отношению к клеву, принадлежит к самым непостоянным рыбам: сегодня он берет отлично, завтра совершенно не клюет, и трудно объяснить почему. Дней с хорошим клевом карася в году очень мало, меньше, чем у других рыб. Там, где караси малочисленны или, кроме них, живут и другие рыбы - лини, гольцы или верховки, они иногда вовсе не берут, разве случайно, после нереста. Лучший клев карася, и притом более постоянный, замечается только в чисто карасьих прудах, где нет никакой другой рыбы, кроме разве верховки - почти неизменной спутницы карася в стоячих водах Средней и Южной России, начиная с межевых и кирпичных ям. Если карасей в таких местах не ловят бреднями, то они разводятся в таком большом количестве, что пищи им уже не хватает, и они поэтому бывают очень голодны и берут чуть не ежедневно с весны до поздней осени. Но таких мест очень мало, и притом здесь караси очень мелки, около 2 вершков, так что ловля их не доставляет особенного удовольствия.
Самое лучшее время года для уженья карася - это июньские и июльские дни, после того, как он выметал икру. Местами, кажется, в более чистых, т. е. незарастающих, малокормных и более мелких, скоро прогревающихся прудах караси недурно берут и в мае. В августе клев их ослабевает или вовсе прекращается, хотя есть пруды, в которых они сносно берут и в теплые сентябрьские дни. Но с наступлением утренников караси начинают зарываться в ил и уже не идут ни на какую, даже самую лакомую, приманку.
Впрочем, окончательно залегает карась незадолго до замерзания пруда, позднее линя и карпа, которые гораздо чувствительнее его к холоду, что и объясняет их меньшее распространение на север.
Карась постоянно держится в траве и редко выходит из нее на совершенно чистые места, особенно там, где встречаются щуки и другие хищники, а потому ловят его большею частью с берега и редко бывает надобность в лодке. Всего лучше заблаговременно расчистить небольшое местечко, в одну-две квадратные сажени, среди зарослей водяных растений - кувшинок, горошницы, водяных елочек и других. Эту расчистку лучше всего производить при помощи длинных железных грабель. Глубина в этом месте должна быть не менее аршина, еще лучше, если она будет в два: крупные караси подходят близко к мелким берегам только ночью или когда стемнеет. Некоторые рыболовы советуют посыпать расчищенное место песком, но я считаю это излишним, потому что песок может быть полезен лишь в том случае, когда приходится ловить со дна на насадку темного цвета, которая поэтому на черном иле почти незаметна. Карасей же почти всегда удят на весу.
Лучшим временем дня для уженья считается раннее утро, до 9-10 ч. утра (летом); под вечер карась тоже берет очень хорошо, хотя и хуже, чем утром. Местами, а может быть всюду, в жаркие дни, когда караси гуляют на солнце, лучший клев их бывает около полудня. Впрочем, в это время они берут почти поверху, о чем далее. Есть, наконец, пруды, где карась лучше всего берет ночью. Крупный (т. е. более фунта) везде попадается на удочку только ранним утром или поздним вечером.
Для ловли употребляются самые простые снасти: легкие удилища длиной от 4 до 6 аршин, без катушки, совершенно излишней и даже вредной; леска волосяная в 4-6, редко 8 волос - только в травянистых местах и там, где попадаются 3-фунтовые караси; шелковые лески хуже, потому что в прудах вообще, в карасьих в особенности они очень скоро гниют, даже если они просмолены, т. е. покрыты непромокаемым составом. Мелкие водоросли, может быть, также мелкие рачки (дафнии, циклопы) действуют на шелк крайне разрушительно, и он очень скоро здесь сопревает. Поплавок должен быть легок и чувствителен и делается большею частью из осокоря, кусочка куги или небольшой пробочки. Грузило небольшое; крючок, на поводке из тонкой жилки, никогда не бывает крупнее 5 N; предпочтительнее 8 или 9, но размеры его, разумеется, обусловливаются насадкою и размерами карасей, водящихся в данном месте. Некоторые рыболовы ловят крупных карасей по ночам на донные, закидочные удочки, как лещей, и на более крупные крючки.
Для того, чтобы много поймать карасей, необходима привада, т. е. надо заблаговременно приучить их искать корм на избранном для уженья месте.
Карась - рыба вялая, ленивая, бродит мало и редко, еще реже линя, и почти не удаляется от своей главной резиденции, благо пища, т. е. трава и водоросли, а то так и тина, у него под боком. Но, как и у всех рыб с мясистыми губами, вкус и обоняние у него довольно хорошо развиты, он любит полакомиться и пахучую приманку слышит с довольно значительного расстояния, даже в стоячей воде, где залах распространяется во все стороны, а не в одном только направлении, как в реке. Чем пахучее будет приманка, тем лучше, а потому ее сдабривают различными пахучими маслами- льняным, конопляным, к которым прибавляют несколько капель какого-либо эфирного масла (анисового, мятного, лавандового) или же лавровишневых капель. Последние имеют для карасей, несомненно, большую привлекательность. Мне известны случаи, что караси очень хорошо шли на прикормку, смоченную керосином. Один известный московский рыболов весьма успешно приваживал карасей в прудах Петровской академии, опуская на дно склянку с вставленной в пробку волосной трубкой, из которой каплями просачивался керосин. Для удобства ловли он делал предварительно глубокую ямку. Собственно прикормкой служит хлеб, гречневая и пшенная каша, также творог; последний опускается в воду в кульке или в мешке из рединки и считается едва ли не лучшею прикормкою, что весьма понятно.
Насадки для ловли карасей довольно однообразны. Их ловят обыкновенно или на красного навозного червя, или на хлеб, лучше черный, чем белый, так как первый пахучее.
Замечательно, однако, что есть пруды, где карась берет преимущественно, иногда даже исключительно, на хлеб, и такие, где он берет только на червя. Хлеб необходимо сдабривать каким-либо пахучим или сладким веществом -анисовым маслом (капля на чайную ложку прованского), лавровишневыми каплями, медом, даже керосином или метать с зеленым сыром. Другие насадки малоупотребительны; изредка и местами караси берут недурно на опарыша (личинку мясной мухи), а крупные с большим успехом ловятся (на донные ночные удочки) на больших земляных червей (выползки, глистовки).
Обыкновенно насадку пускают на вершок: или два от дна, но в жаркие солнечные дни, когда караси ходят густыми стаями поверху, их необходимо ловить почти поверху, пуская насадку очень мелко, вершка на два от поверхности воды. Особенно успешно бывает уженье карасей, когда сильным ветром собьет всю ряску в какой-либо угол пруда.
Эти рыбы очень лакомы до молодых листочков и корешков плавучей травки и собираются тут массами, так что если есть возможность забрасывать насадку на границу зелени, то можно всегда рассчитывать на блистательный улов. Ловят, конечно, поверху.
Иногда карась ловится на червеобразные полоски мяса, хотя на червей и не берет. На зауральских озерах караси почему-то вовсе не. кормятся мормышами, которых в карасьих озерах всегда бывает великое множество. Я думаю, что неповоротливый карась не в состоянии поймать шустрого мормыша летом, а зимой и раннею весною, когда мормьпи составляет главную пищу других озерных рыб, караси пребывают в спячке, закопавшись в ил.
Поклевка карася не имеет определенного характера и довольно разнообразна. Вообще о ней можно сказать только, что она тихая и неверная, так что примениться к ней можно после многих промахов: преждевременные и запоздалые подсечки неизбежны. Мелкий карась обыкновенно ведет насадку и поплавок в сторону; это движение поплавка сначала постепенно ускоряется, затем становится тише. В этот момент замедления и надо подсекать. Иногда поплавок, прежде чем плыть в сторону, начинает припрыгивать.
Крупный и даже средний карась берет вроде линя и леща. Поплавок слегка вздрагивает или припрыгивает, затем идет в сторону и ложится набок. Подсекают, именно когда поплавок начнет ложиться; если же опоздать, то карась обыкновенно успевает выплюнуть насадку. Он почти всегда берет вяло и не скоро проглатывает корм, если только не очень голоден, предварительно смакует его, держа в губах, почему часто накалывается, почти никогда не попадаясь самоловом, без подсечки. Очень большие караси иногда очень долго водят поплавок, подобно линю. Обыкновенно ловят на несколько удочек, редко менее трех, как и линей.
Вытаскивание мелких и средних карасей не сопряжено ни с какими трудностями, так как они оказывают лишь незначительное сопротивление, меньшее, чем все другие рыбы (кроме прудового леща) одинакового роста или, вернее, веса. Крупных карасей, около 3 фунтов и выше, конечно, нельзя вытаскивать через голову, но они далеко не так упористы, как лини, и скорее утомляются, всплывая наверх боком, подобно лещу.
Карась принадлежит к довольно ценным рыбам, но так как он почти не встречается в таком большом количестве, как другие карповые, то не имеет промыслового значения и большею частью потребляется на месте, имеет ограниченный сбыт и почти нигде не заготовляется впрок солением или копчением. Сколько известно, только в Западной Сибири вялят карасей, но мороженые караси привозятся за несколько сот верст. Чухломские, например, доставляются в Москву и Петербург, а зауральские озерные идут зимою в довольно значительном количестве (несколько тысяч пудов) в Уфимскую, Вятскую и даже Казанскую губернии. Ценятся только живые караси и не очень крупные, около трети фунта, т. н. порционные.
Хотя прудовой карась почти всегда более или менее отзывает тиной, но, будучи изжарен в сметане, он теряет этот запах и составляет довольно изысканное кушанье, имеющее многих любителей. Уха из карасей, а тем более вареные караси довольно невкусны, главным образом потому, что пахнут травой; караси, пробывшие несколько дней (неделю) в проточной воде, теряют неприятный вкус, но все-таки карась хорош только в жареном виде. Интересен способ приготовления в Северо-Восточной Сибири, описываемый Аргентовым. Гастрономы города Якутска начиняют крупных карасей сарачинским пшеном (рисом) с различными пряностями, вынимая только желчь и оставляя все внутренности; затем жарят (пекут) в истопленной, уже закрытой печи на сковороде, с ореховым (кедровым) маслом.
Карась такая выносливая и настолько распространенная рыба, что о разведении его не стоит и говорить. Его нет только в недавно выкопанных прудах или там, где он не может выдержать борьбы за существование с другими видами. В небольших и неглубоких непроточных прудах может жить только карась, так как лини, а тем более карпии, рано или поздно в них задыхаются зимою. Однако и для карасей проруби необходимы, так как не все успевают зарыться в ил; особенно много погибает мелочи. При большом количестве прудов и благоразумном лове караси могут служить довольно крупной статьей дохода, особенно в подгородных усадьбах.
Настоящий речной карп, или
сазан, очень красив.
Он покрыт необыкновенно крупною темно-желто-золотистою чешуею, которая на
спине темнее, с синеватым оттенком, а на брюхе светлее; кажется, будто по
золотому полю он весь усыпан гвоздиками с темными шляпками. С первого
взгляда" карп, особенно молодой, имеет довольно большое сходство с карасем,
но он не так высок в спине (вышина тела только вдвое более толщины), толще и
длиннее и сразу отличается от последнего своими 4-мя толстыми и короткими
усиками на желтых, необыкновенно мясистых губах,
почти таких же подвижных, как у леща; усики эти сидят попарно с каждой
стороны и оканчиваются кругловатыми, плоскими головками. Спинной плавник
очень широк, шире, чем у других карповых, и занимает почти всю заднюю
половину спины, цветом темно-серый. Кроме ширины, он отличается очень
крепким пилообразным, зазубренным передним лучом. Такой луч имеет спинной
плавник мирона-усача, но у карпа такое же строение имеет и передний луч
заднепроходного плавника. Все нижние плавники серовато-фиолетового цвета,
хвостовой - краснобурый; глаза золотистые. Глоточные зубы, лежащие в глотке,
имеющиеся у всех карповых рыб и служащие для перетирания твердой пищи,
отличаются своей массивностью;
их находится с каждой стороны по пяти, расположенных в два ряда. Молодые
карпы, 2-3-летнего возраста, значительно площе, шире, горбатее и светлее
взрослых, почему называются местами лапышами и горбыльками; крупные карпы
имеют почти цилиндрическое туловище.
В Средней России, особенно в Балтийском бассейне, настоящий речной карп встречается довольно редко. Здесь преобладает прудовая корпия, разведенная в конце прошлого и начале нынешнего столетия во многих прудах крупных польских и великорусских имений и оттуда, б. ч. случайно, перешедшая во второстепенные реки и там размножившаяся. Этот прудовой карп б. ч. немецкого происхождения и отличается от речного более темным и зеленоватым цветом чешуи, шириною, менее тупою мордою, с еще более резким переломом к спине, чем у продолговатого карпа, а главное - необыкновенною выносливостью, в чем значительно превосходит настоящего речного сазана, или коропа, который в непроточных прудах размножается редко. В реках Балтийского бассейна, также в Москве-реке, Упе и многих других, даже в верховьях Дона, Воронежа встречается, по-видимому, почти исключительно, немецкая карпия, местами уже смешавшаяся с коренным видом и своим родоначальником - сазаном. В Западной Европе встречаются также особые выродки прудовых карпии, т. н. зеркальные карпы, отличающиеся необыкновенно крупною и неправильно расположенною чешуею. В виде исключения попадаются там карпии почти вовсе лишенные чешуи. Помеси карпа с карасем занимают как бы средину между двумя видами и являются в весьма разнообразных формах. Общего между этими ублюдками то, что они никогда не достигают значительной величины, имеют усики, как у карпа, но значительно меньшие или по крайней мере более тонкие, а телом гораздо шире обыкновенного, даже прудового карпа, и в этом отношении подходят к продолговатому - серебряному карасю. Кроме того, жаберные крышки у этих помесей не гладкие, как у карася, а бороздчатые. Вообще, по всем признакам, это, несомненно, ублюдки от карпа и карася. Одни из них по глоточным зубам, длине усиков и всего тела более приближаются к карпу, другие - к карасю, но между ними существует множество переходов. Обе помеси имеют в России почти такое же распространение, как и карп, но в средних широтах встречаются, по-видимому, чаще, чем на юге.
Что касается настоящего карпа - прудового и речного, то как тот; так
и другой достигают иногда огромных размеров, как ни одна из других карповых
рыб, и глубокой старости. Самый большой из современных нам сазанов имел 3
пуда 17 фунтов. Этот гигант, по свидетельству С. Н. Алфераки, был пойман на
крючья, в 80 верстах от Таганрога, на Кривой косе. Лет 7-8 назад, т, е. в
начале восьмидесятых годов, в р. Воронеже Лебедянского уезда попался в
невод, по словам очевидцев, передававших об этом факте известному
московскому охотнику и рыболову А. А. Беэру, громадный и вместе с тем
необыкновенно уродливый сазан. Он вытянул 4 пуда 10 фунтов, но имел вид
полуторааршинного обрубка почти аршинной ширины. Озерные, тем более прудовые
карпии Западной Европы вряд ли могут достигать таких больших размеров, как
настоящие речные и морские сазаны Юго-Восточной Европы. Наибольшие карпии,
известные из заграничной литературы, не превышают 110 фунтов и происходят из
Цюрихского озера в Швейцарии.
В самых низовьях Волги и Урала карп является в огромном количестве, особенно перед метанием икры, так как все-таки большая часть их обитает устья названных рек и самое взморье. Кроме того, он весьма многочислен в Куре и, вероятно, заходит в другие кавказские реки, однако, очень невелик ростом; в маленьких речках, по Менетрие, часто встречается горбатый вариетет. Всего многочисленнее карп в реках, впадающих в моря - Черное и Азовское. В Днестре, Буге, особенно в Днепре, Дону, также Припяти, Горыни, Стыре, Десне, Сейме, Супе, Пеле, Ворскле и друг. второстепенных реках он принадлежит к самым обыкновенным рыбам; по Днепру доходит до Смоленска, а по Десне до Брянска. Распространение карпа в Малой Азии и Персии еще не исследовано, но он водится в огромном количестве в Аральском море, в Сыр- и Амударье; в сибирских же реках карпа нет; кроме бассейна Амура. В Северную Америку карп попал очень недавно, лет 10-20 назад. В общем, карп живет теперь почти в тех же странах, как и сом.
Что речной карп и сом - коренные жители Юго-Восточной Европы и Средней Азии, вообще стран с высокою летнею и сравнительно низкою зимнею температурою, косвенно доказывается высокою температурою, необходимою для нереста и развития икры этих рыб, а также их глубоким зимним сном. Сазан нерестится очень поздно, иногда даже позднее сома, линя и карася и, подобно этим рыбам, проявляет большую чувствительность к низкой температуре, еще с осени залегая на зимовку и переставая кормиться до окончательного -вскрытия вод. Но линь и карась зарываются в ил, сазан же, подобно сому, зимует на ямах, а если закапывается, то только в прудах и озерах, и то очень редко. Поэтому сомнительно, чтобы сазан и сом могли бы когда-либо акклиматизироваться на севере России и Сибири.
Сазаны всюду принадлежат к числу оседлых рыб и не совершают по реке дальних странствований для отыскивания удобных мест для нереста. В. Е. Яковлев полагает, что сазаны, живущие на взморье и чернях, не подымаются вверх по реке на 200 верст и, выметав икру, всегда возвращаются обратно. Речные сазаны, по его мнению, могут уходить дальше от своих обычных притонов, но, разумеется, как и у всех других рыб, дальность путешествия зависит от степени зрелости половых продуктов, т. е. далеко вверх подымаются только те сазаны, которые нерестятся позднее, стало быть самые крупные. Выметав икру (на разливах), сазаны скрываются вниз и возвращаются на прежние места, но, по-видимому, начинают вести вполне оседлую жизнь через несколько недель, целый месяц после нереста. В Киевской губ., по крайней мере, сазаны в мае и частью в начале июня еще кочуют по всей реке и бродят по большим плесам.
По своему уму карп занимает одно из первых мест между рыбами. Англичане даже называют его водяной лисицей. Большинство рыболовов считает его умнее леща на том простом основании, что сазана никогда ни неводом, ни на удочку нельзя поймать столько, сколько леща. Только на Нижней Волге, по свидетельству Яковлева, рыбаки держатся противного мнения, потому что, по их словам, сазан слишком надеется на свою силу и часто попадает впросак, обсыхая на мели после убыли полой воды. Но они забывают, что хорошему лещу трудно плавать и на полуаршинной глубине и что ему по необходимости приходится заблаговременно скатываться в реку. Лещ умен, осторожен, но далеко не так смел и находчив, как сазан. Некоторые действия последнего положительно показывают в нем недюжинные для рыбы умственные способности. Не подлежит сомнению, например, что зазубренный луч спинного плавника, а иногда таковой же заднепроходного служит сазанам, попавшим в вентерь или на крючок удильщика, для перепиливания нитки или лески.
Главный клев карпов бывает у нас летом, а весною и осенью они клюют плохо или вовсе не берут. Как кажется, весеннее уженье возможно только на небольших реках (рр. Ардым Пенз. губ., Мотыра Орловской, Воронеж в Лебедянском у., во многих реках Харьковской губ.), которые очень скоро входят в берега и где нерест карпов совершается после того, как запрут плотины. Большие же реки начинают после вскрытия разливаться очень медленно, и всякое уженье на них, начиная с первой прибыли воды до того момента, как река войдет в межень, весьма затруднительно, а иногда и вовсе невозможно. Поэтому весенний клев проголодавшихся за зиму карпов б. ч. проходит почти незамеченным, тем более что он и довольно непродолжителен. Настоящий клев начинается здесь, когда река войдет в берега и карпы займут свои постоянные места, сделаются вполне оседлыми. Это бывает, как известно, в конце весны или в начале лета, через одну, чаще через две недели после нереста: в более северных местностях в конце июня или в начале июля, а в более южных даже с середины мая. Замечательно, что, по наблюдениям харьковских рыболовов, клев карпов начинается всюду сразу, единовременно, даже в озерах. Этот клев, с большими или меньшими перерывами, продолжается все лето и в начале осени- Лучшими месяцами для лова в одних местах считается июнь, в других - июль и август. В сентябре б. ч. берет уже мелкий карп.
Интенсивность клева сазана, как и других рыб, находится в зависимости от различных условий, главным образом от погоды. Вообще перед каждой резкой переменой погоды клев ослабевает или совершенно прекращается; однако известно, что сазаны очень хорошо берут во время грозы. Продолжительные жары, как и холодное ненастье, крайне не благоприятствует для уженья, так как сазаны затаиваются, мало бродят и теряют аппетит. Когда вода достигнет температуры свыше 20N, карпы или забиваются в норы, под корни и плавучие берега, или подходят к ключам и ручьям; в прудах и озерах они в это время иногда стоят неподвижно в тени камышей. Во всяком случае, при высокой температуре карпы выходят жировать только по ночам, а потому и редко попадаются на удочку.
Пасмурная теплая погода с небольшим дождем весьма благоприятствует ловле; при резком понижении температуры воды клев всегда прекращается. Паводок нередко заставляет сазана, избегающего быстрого течения, сбиваться в наиболее тихие омуты, и здесь в течение нескольких дней очень часто бывают весьма обильные уловы. Многие рыболовы, наконец, убеждены в влиянии фаз луны на клев карпа и говорят, что сазан лучше всего берет на молодую и хуже всего на ущерб. По другим, на какую перемену (фазу) поднялась вода (и начался, следовательно, нерест), на ту и клев будет самый сильный каждый месяц. Подобное поверье существует на севере относительно щук, жор которых будто бы бывает в ту фазу, на которую они терлись. Но самой верной приметой клева карпов служит выкидывание их по утрам и вечерам. Но нет правила без исключения, и случается, что сазаны беспрестанно выбрасываются, а на удочку вовсе не берут. Это всегда предвещает резкую перемену погоды и холода. В ветер и волну сазан почти не берет, быть может, потому, что насадка не остается неподвижной; однако за ветром, в затишье, образуемом крутым берегом или прибрежным лесом, лов нередко бывает весьма удачен.
Лучшее время дня для ловли
карпа, бесспорно, раннее утро, особенно летом. В жаркое время карп, как было
уже замечено, жирует и ночью, но так как уженье его на донную неудобно и
малоупотребительно, то ночная ловля почти вовсе неизвестна и имеет случайный
характер, тем более что ловить приходится в неглубоких заводях или даже на
мелях. Впрочем, я полагаю, что в мае и в июне можно ловить почти всю ночь с
поплавками, надевая на них черные бумажные кружочки, достаточно заметные на
более светлом фоне поверхности воды. Н. Домбровский, придавая очень важное
значение ночному уженью, советует ловить с фонарем, с сильным рефлектором,
освещающим поплавки. Я имею основание думать, что утренний клев сазана летом
на своих обычных местах, т. е. в глубоких ямах с слабым течением, может быть
разделен на ранний - от рассвета до восхода и поздний - с 6 до 8 или 9 часов
утра. В первом случае карпы берут приманку, возвращаясь
с ночной жировки, во втором - отправляясь на утреннюю кормежку. Самые
крупные сазаны берут почти исключительно ранним утром или даже на рассвете.
Большинство рыболовов, кажется, не пользуется ранним клевом по многим
причинам, хотя сазан до восхода берет гораздо решительнее и смелее, чем
когда совсем ободняет.
Продолжительным бросанием привады в известные утренние или вечерние часы
можно приучить карпов посещать прикармливаемое место и в не совсем урочное
время, а этик рыб очень редко ловят без предварительной прикормки. Но
вечерний клев почти всегда бывает хуже утреннего, и вечерами обыкновенно
идет на удочку мелкий карп. Вообще, вечерний клев неправилен и непостоянен:
в одних местах карпы берут с 2-3 часов пополудни до 6, в других от 6 до 8. В
юнце лета и в начале осени, т. е. в августе и сентябре, когда вода
похолодеет, сазаны нередко всего лучше ловятся на удочку с 9 часов утра до
11.
Притрава и прикормка состоят почти из тех же веществ, растительных и
животных, которые пригодны и для насадки. Из животных веществ для
приваживания карпов годится только творог, в редких случаях старый сыр;
черви и т. п. живая привада употребляются у нас редко, но в Англии и
Германии многие приваживают карпов, бросая за сутки до 1000 и более (!)
крупных дождевых червей (выползков, глист) и 100-200 штук перед самым
ужением. Черви эти режутся предварительно на 2-3 части. Но я полагаю, что
такого рода привада слишком сытна и дорога и достигает цели хуже различного
рода зерен.
Приваду из растительных веществ можно разделить на естественную, и
искусственную. К первой принадлежат различные зерна и семена в натуральном
их виде, ко второй разные каши, хлеб и т. п. Худшею зерновою привадою
считаются овес и рожь; затем следует ячмень и пшеница; кукуруза и более
крупные семена, хотя еще лучше и удобнее, потому что не привлекают мелкой
рыбы, но употребляются реже, например горох или же, только местами, именно
кукуруза (в Бессарабии); бобы же (конские, русские) почти вовсе неизвестны
русским рыболовам. Сухие зерна можно бросать только в крайности, и
необходимо их парить, так как при этом они становятся вкуснее и приобретают
особый сильный запах, привлекающий рыбу с довольно значительного расстояния,
особенно на течении. Некоторые рыболовы советуют ради сохранения запаха
бросать пареные зерна еще теплыми. Приготовление пареной привады требует
немалой сноровки. Лучше всего предварительно мочить зерна в течение суток в
воде; затем разбухшие зерна кладут в горшок, наливают немного воды, плотно
закрывают крышкой и, вскипятив один раз, держат в шкафу или русской печке в
течение 1-2 часов. Таким способом получается очень разбухшее зерно с
цельною, нелопнувшею кожицею. Можно парить зерна еще проще: в горшок в 10
стаканов вместимостью всыпают стакан зерна - ржи, пшеницы, - наливают воды и
закрывают раз в восемь сложенной тряпкой, затем крышкой. Когда вода вскипит,
отодвигают горшок и держат на слабом огне, затем снимают с плиты и, открыв
через час крышку, вываливают ложкой совсем упревшее зерно в холодную воду,
отчего оно белеет и теряет клейкость. Можно, как было сказано, бросать
приваду горячей. Некоторые прибавляют в горшок соли, которую любят все рыбы
и которая предохраняет зерно от прокисания. Горох, а тем более бобы требуют
более продолжительного кипячения. Самою лучшею или, по крайней мере, самою
вкусною привадою для карпов в Англии считается рис и перловая крупа, но эта
превосходная прикормка, очень скоро и легко приготовляемая, у нас почти
неизвестна. Малоупотребительно также конопляное семя, которое только иногда
(раздавленное и поджаренное) идет в качестве пахучей примеси к другим
привадам, чаще заменяясь жмыхами.
Вареные рис и перловая крупа составляют уже переход к кашам. Лучшею кашею
для привады считается пшенная, за нею следует полбенная и, наконец,
гречневая, неудобная тем, что малозаметна. Они должны быть сварены как можно
круче (о приготовлении каши для насадки будет сказано дальше) и бросаются
довольно большими комочками, до грецкого ореха величиною. Но главною
составною частью привады должно быть зерно, а не каша. Хлеб, белый и черный,
употребляется реже каши; за границей очень хорошей приманкой для карпов
считается недоваренный картофель, мелкий или нарезанный кусками. В России,
кажется, он не в употреблении, но жмыхи, т. е. конопляные, а чаще льняные
выжимки (колоб, дуранда, макуха), служат довольно распространенной привадой.
Их бросают небольшими кусками и в малом количестве, в качестве лакомства.
Иногда жмыхи растирают в порошок и варят с зерном в качестве пахучей
приправы. Во Франции рыболовы кидают жмыхи или очень большими кусками, с
кулак величиной, так чтобы рыба могла только отщипывать крошки, или же,
напротив, мелкими, в глине. По моему мнению, лучше всего и выгоднее, даже в
стоячей воде, большую часть притравы (зерно, жмыхи) бросать вместе с глиной,
но только невязкой: рыба дольше задерживается на месте и не так скоро
наедается. Эти глиняные шары делаются величиной с апельсин. Полезно
замешивать глину на солоде, квасной гуще или барде и прибавлять отрубей и
муки, особенно овсяной.
Сазан всюду у нас принадлежит к довольно малоценным рыбам. В Москве спрос на него весьма незначителен и он продается немного дороже крупных язей, голавлей, шерешперов; карпии, лещи, щука, тем более судак ценятся здесь гораздо дороже, а потому вряд ли разведение карпов в подмосковных прудах будет особенно выгодным. Я полагаю, что выгоднее будет разводить здесь даже сравнительно медленно растущих карасей, которые, как и лещи, всегда найдут в столице верный сбыт. Надо всегда сообразоваться со вкусом потребителей и требованиями рынка, которые весьма мало изменчивы. Не следует забывать, что выгодно производить лишь то, что требуется, что имеет постоянный и обширный сбыт при сравнительно дорогой цене.
